Я ДЕРЕВЕНСКАЯ

​
вчера 06:00Автор проверен

"Благодатное" Глава 7. Бог тебя накажет!

Этот день Нина ждала всю весну. Очень хотелось пораньше начать работы в саду, но из-за весеннего паводка земля в огороде раскисла, только в резиновых сапогах грязь месить. Да и закрутила её жизнь: работа, паводок, поездки в город на ЛФК и переписка с Николаем.
Но, несмотря на все изменения в жизни, душа рвалась в любимый огород. Дама давно уже и рассада переросла, с подоконника падала, а высадить ее в теплицу не было никакой возможности.
И вот, наконец, свершилось! С утра Нина зашла в свой маленький огородик и поняла – пора! Земля впитала влагу, прошлогодние грядки сверху уже подсохли и кое где покрылись корочкой.
Огородик у Нины был небольшой, на десять грядок, тут же плодовый сад, а главное – море цветов, которые она обожаю всей душой.
Выходя из дома, она с крыльца увидела краем глаза, что по улице шли нарядные люди с веточками вербы в руках. «Ой, так сегодня же Вербное воскресенье! Вот я, нехристь, совсем забыла про праздник. Как же я теперь в саду работать буду? Нельзя же» - пронеслось у Нины в голове. Но она тут же успокоила себя, что так как она не шибко верующая, то на неё это правило и не распространяется.
Первым делом Нина побежала инспектировать цветники. Слава Богу, все её неженки зиму пережили: и розы, и флоксы, а главное, гортензии, над которыми она тряслась как над младенцами. Она тут же взялась снимать зимнее укрытие с цветов пока они совсем не сопрели. За этим занятием её и застала соседка, Варвара Матвеевна.
- Ой, девка, ты чего это удумала, в святой праздник работать! Бог накажет!
- И вас с праздником, Варвара Матвеевна! Уж не знаю, за что меня Бог накажет, я ж ничего плохого не делаю, не краду, не убиваю, не сквернословлю. Думаю, за то, что я с цветочками вожусь в Вербное воскресенье, в ад меня не отправят.
Соседка только зло посмотрела на Нину и сквозь зубы процедила.
- Тьфу на тебя, еще и смеётся. Вот, помяни моё слово, накажет тебя Бог! Случится потом что-то плохое с тобой или с родными, так не плачься, сама виновата!
Нине почему-то стало так стыдно. Вроде она и правда, ничего плохого не сделала, а всё равно ситуация неприятная. А Варвара Матвеевна все не унималась, перечисляя страшные кары, которые падут на Нину из-за работы в святой праздник.
Ее словоизлияние прервал тихий женский голос. Это Вера Ивановна, соседка с другой стороны от дома Нины.
- В честь чего это ты, Варвара Матвеевна, страху на Нину нагоняешь. Если такая больно верующая, так что ж с утра на службу не ходила? Сама ничего не знаешь, а людей стращаешь. Я как раз из церкви иду, и тоже в сад сейчас пойду, потому что не грех это, в саду в праздник работать.
- Да как же не грех? Испокон веку было, что в Вербное и на Пасху ничего грязного не делали. А в саду-то с землей самая грязь.
- Грязь она страшна не на руках, а в душе, Варя. Сегодня мы как раз у батюшки спросили, можно ли работать в саду, а то тепло установилось, а мы дома сидим. И он нам сказал, что церковь поощряет любой труд, даже если он в святые праздники в огороде требуется. Главное, чтобы он был не вместо, а вместе с молитвой. Сейчас хоть и Светлый праздник настает, но самое время для сада-огорода. А ты лучше, Варвара, не по соседям ходи, а молись, постись, в церковь с утра сходи. А вот после службы и в огород можно.
Нина не ожидала, что соседка за неё заступится. Вера Ивановна подмигнула ей, мол, не робей – и продолжала.
— Батюшка сказал, что в святые праздники, главное здоровье не подорвать, а в остальном же препятствий нет. А самое главное, в эти дни нельзя ругаться, сквернословить, людям настроение портить – вот это настоящий грех. Посидеть за праздничным столом можно, выпить немного для радости. Но напиваться до поросячьего визга, как некоторые делают – вот грех.
— А почему тогда считается, что нельзя в огород в святые праздники? — не унималась Варвара.
— Да всё просто – в старину в деревнях только праздник и был важным поводом, чтобы на тяжелую работу не идти. А у нас-то чего, сад-огород это ж не повинность, а радость. Греха в этом нет. А для нас лучшая радость весной - в огороде покопаться.
Варвара Матвеевна ничего не сказала, только поджала губы и ушла недовольная к себе домой. А Нина еще постояла с Верой Ивановной, послушала трели скворца в тишине. А потом она еще добавила.
- Созидательный труд - не грех! Я так считаю. Да и батюшка вот основательно все подтвердил. Но у некоторых срабатывает какой-то психологический блок, и работа в праздник выходит боком. Один мой знакомый рассказывал такую историю, как он на Троицу удумал крышу на сарае перекрыть. Залез по лесенке на сарай, начал отдирать старый рубероид, и поскользнулся. Покатился вниз, и как раз ногой уперся в лесенку, а она возьми, да упади, от этого толчка. В тот день он мало того, что пузо себе ободрал, так еще пришлось с трехметровой высоты прыгать. Обошлось, ничего не сломал, но ногу вывихнул и долго потом хромал. Он еще мне говорил, что такое у него не первый раз: как только на праздник святой что-нибудь затеет, обязательно покалечится. То ли Бог за грех наказывает (хотя я не думаю, что ему дело есть до одинокого мужика за каждым его шагом следить), то ли какой-то бзик у него в голове, что в праздник не надо работать, но с тех пор он в святые праздники вообще ничего не делает.
В общем, Ниночка, нам самим решать! Бог нам изначально дал свободу воли, и мы своей головой должны думать. Да только надо не забывать, что и сам Творец наш - садовник, он райский сад создал. И уж кому, как не ему знать, какая это радость, цветочки растить!
***
Вера Ивановна ушла к себе, и минут через десять Нина уже увидела её в огороде. Старушка обходила свой сад, любовно оглаживая стволы яблонь. Нина со своей соседкой мало общалась. Раньше, лет десять назад участок пустовал, а потом на этом месте появились дачники. За каких-то пару лет вырос дачный домик. Хотя домиком этот шикарный теремок язык не поворачивался назвать. Высокое крыльцо с массивными витыми балясинами, резьба на окнах и дверях, изящный конёк на крыше.
Нина с соседями не общалась, не потому, что плохие, а потому что незнакомые. Не хотела навязываться. Она, конечно, по деревенской привычке здоровалась с соседкой, но дальше этого дело не шло. А тут Вера Ивановна сама за неё заступилась, заговорила.
А ведь давно надо было подружиться. Соседи как-никак. А в селе со всеми общаться надо. Да и как социальный работник она должна всех знать.
Вера Ивановна как будто подслушала её мысли и крикнула через забор.
— Нина, а может заглянешь ко мне? У меня пирог рыбный, в честь Вербного. Сын с невесткой обещались приехать, да внук приболел. Вот и сижу сегодня одна в праздник.
Нина с радостью ответила.
— Конечно, Вера Ивановна. Сейчас приду, только руки отмою.
Она забежала в дом, помыла руки, переоделась в чистую одежду, захватила с собой коробку конфет, которую дочка привозила в прошлый раз, и пошла к соседке.
Та встретила её на открытой веранде. Тут уже стоял небольшой круглый столик, накрытый скатертью. На столе стоял пузатый заварочник, чашки и румяный пирог.
— Вот, угощайся, девочка, чем Бог послал. Без разносолов – пост всё-таки, но в праздник себя рыбкой балую.
— Да что вы, Вера Ивановна, какие разносолы? Мне самой неудобно, столько лет рядом живем, а не общаемся.
Вера Ивановна только рукой махнула.
— Да это мы с Сёмушкой сами некомпанейские. Надо было нам первыми знакомиться, это ж мы тут дачники, а вы местные. Неудобно было.
Вера Ивановна говорила, а сама разливала чай, нарезала пирог, от которого шел умопомрачительный аромат.
— Садись, деточка, не стесняйся. Глянь, благодать-то какая! Ласточки прилетели!
Нина услышала в вышине знакомые трели. В небе стремительно летали ласточки, исполняя свой вечный танец весны.
Вера Ивановна тихо и с какой-то тоской в голосе выдохнула.
— Сёмушка мой очень ласточек любил. Каждую весну их ждал.
Нина взглянула на соседку и заметила, как в уголках её глаз блеснули слёзы. Она осторожно спросила.
— Вера Ивановна, а ведь я вашего мужа совсем не знала. Слышала, что вы овдовели несколько лет назад. Расскажете о нем?
Вера Ивановна опустилась на стул, пододвинула к себе чашку с чаем и начала рассказывать.
— О даче мой Семён мечтал почти пятнадцать лет, но все не было возможности ее приобрести. Не в деньгах было дело, а в том, что я эту дачу не хотела. Отпуск у нас был длинный, по два месяца – хоть какая-то польза от должности учителя. И эти два месяца я каждый год тянула мужа подальше от городка. То в Турцию, то в Египет, но чаще всего отдыхали на черноморском побережье.
Я каждый год ему говорила: «Весь год мечтаю, что отпуск на море буду проводить, а ты меня на грядки тащишь? Нет! Никакой дачи! Ты, конечно, можешь дачу себе купить и лето на ней проводить, но я же одна с детьми на море не справлюсь».
Семен мой вздыхал и в очередной раз соглашался, что да, пока молодые, можно и по миру покататься, на море отдохнуть. А ведь видела я, что у него душа просила отдыха деятельного, чтобы можно было руки приложить, что-то строить, копать, сажать.
И вот, как-то незаметно дети повзрослели, уже сами, со своими семьями так же ездили летом отдыхать на море. И, что самое главное - пенсия пришла. Я еще года три преподавала в родной школе, но с каждым годом мне было сложно работать с новым поколением детей тик-токеров, и я признала, что пора и честь знать, уступить место молодым.
И вот тут-то Семён и осуществил свою мечту. Он давненько копил деньги на покупку дачи. И нашел участок тут, в Благодатном. И на этом участке, как на белом листе бумаги, он развернулся – за пару лет построил наш сказочный домик-теремок высадил молодой сад, разбил цветники и грядки.
А дальше пошло-поехало! Каждый год Семен что-то строил и достраивал на любимой даче, а позже и банька, гараж, мастерская, беседка с уличной печкой. Даже тепличку вон какую отгрохал, не обычную, покупную с поликарбонатом, а как английскую оранжерею. В этой теплице Семён зелень и овощи с ранней весны выращивал.
Семён каждое лето тут до осени пропадал. Все заготовки на зиму он делал сам, так как я сразу заявила, что проще всё на рынке купить, чем батрачить с закрутками. Семен только пожимал плечами и спокойно делал намеченные дела. Он вообще на своей даче жил практически круглый год, только три зимних месяца проводил в городской квартире. Это время он занимался продумыванием новых планов на лето, посевом рассады и изучением строительных и садовых форумов.
Я же, напротив, с выходом на пенсию, начала жить насыщенной городской жизнью. Регулярно ходила в бассейн, в театр и музеи. С подругами летом ездила в мини-путешествия по ближайшим городам, где мы ходили на экскурсии, изучали местные достопримечательности. Зимой же, чтобы не скучать, я брала учеников, чтобы готовить их к ЕГЭ. Не ради денег, а чтобы не терять навык и чувствовать себя нужной.
Дети разъехались в разные города, и в гости домой приезжали редко. Правда, на дачу к отцу они наведывались каждое лето, а Семен только светился от счастья, когда внуки носились по его драгоценному газону, а дети качались в гамаке под сенью яблони. Семен каждый раз собирал детям полный багажник гостинцев, свежих овощей и консервации, а те только нахваливали и ни от чего не отказывались.
- Па, таких овощей нигде не купить, мы где только не искали. В магазинах сейчас все какое-то пластмассовое, а огурцы маринованные заводские - в рот невозможно взять, уксус сплошной. У нас друзья, как узнают, что мы к тебе на дачу ездили, так сразу в гости напрашиваются на настоящую еду. – Посмеивались они и заранее договаривались, когда в следующий раз приедут в гости.
Я только старалась как можно реже бывать у мужа на даче. Тут я чувствовала себя какой-то лишней, да и просто мне тут было скучно. К работе на грядках Семен меня не допускал, мол, сама же говорила, что это ниже твоего достоинства, и вообще каторга колхозная. В домике тоже все дела делал муж, сам убирал, сам готовил.
Меня жутко раздражала бесконечная деятельность мужа. Он все время что-то пилил, колотил, строгал, копал. Я не припомню ни одного дня, чтобы он просто отдыхал на даче. Только иногда вечером после бани он садился в беседку и смотрел на звезды.
Я только пару дней могла выдержать в этой деревенской скукоте, видалась с детьми и внуками, а потом уезжала в квартиру, к своей городской жизни.
Беда пришла неожиданно. Ранней весной на семьдесят втором году жизни Сёмушка мой yмеp.
Еще утром он ворковал над своей помидорной рассадой, а через час я мчалась с ним на скорой в ближайшую больницу. Но не спасли. Инcyльт на фоне aневpизмы сосyдoв мoзгa.
После пoxоpон я чувствовала, что из ее души вырвали огромный кусок, и эту дыру уже невозможно залатать.
Я все крутила в голове мысли, что была для Семена плохой женой. Как часто я ворчала на него, как мало его поддерживала. Ну что мне стоило проводить с мужем больше времени на его любимой даче? Он же много лет отказывался от мечты ради моих желаний, а я сама отдалялась от мужа, когда эта его мечта осуществилась.
«А что теперь делать с этой дачей?» думала тогда я «Наверное, лучше продать, чтобы не мучить себя воспоминаниями и плохими мыслями» – решила я тогда. И в мае поехала готовить участок и дом к продаже.
Открыла знакомую калитку, вошла в весенний сад. И встретил меня пчелиный гул в яблонях, пение ласточек и аромат сирени. Я шла по такому родному участку, поглаживая ветки деревьев, шершавые доски скамейки. Столько воспоминаний мелькало передо мной – вот Семен с горящими глазами рассказывает мне, какой он придумал построить домик, вот он тащит балки для беседки, вот приносит ей утром букетик из свежих морковок.
Помню, я тогда села на скамейку под яблоней и разрыдалась. Поняла, что не смогу продать эту дачу. Не yмеp мой Сёмушка, он здесь, он живет в этом саду, в этом доме, в этих расцветающих тюльпанах в цветниках. Это его жизнь, его наследство, которое он оставил мне и детям.
Первую ночь я провела здесь одна. Лежала на его кровати, слушала, как скрипит половица на крыльце, которую он так и не успел починить. И вдруг поняла: я не боюсь. Я дома!
Так и осталась я здесь, в том месте, где всё дышит и живет воспоминаниями. И, знаешь, Нина, полюбила всё это – грядки, цветочки. Жаль, что только не была я тут, когда Сёмушка мой жив был. Столько лет потеряла…

Продолжение здесь 
"Благодатное" Глава 7. - 5406521546127

Комментарии