Комментарии
- Юрий ПрокудинКомментарий удалён.
- 09:03Галина ИвановнаДа, к огороду все приходят с возрастом, земля притягивает. Наверное, у всех так было.
️ - 11:38Раиса ШтахДа этот рассказ даёт позитив, что ещё есть порох в пороховницах и ягоды в ягодицах. Любовь приходит, когда захочет.
Для того чтобы оставить комментарий, войдите или зарегистрируйтесь
Я ДЕРЕВЕНСКАЯ
От ненависти до любви. "Благодатное" глава 9
Нина шла с работы в приподнятом настроении. Паводок окончательно отступил, и всех авакуированных вернули домой. А у кого дома пострадали от воды сильнее всего, тем выдали квартиры в городе. Вот так – жизнь налаживается, не нужно больше за них переживать. Пора и за огород браться.С того дня, как Варвара Матвеевна отчитала Нину за то, что она в Вербное Воскресенье в огороде работала, уже больше недели прошло. Нина успела только цветники почистить да вскопать грядки. А посадки так и не начинала. На сегодня Нина запланировала посеять морковь и зеленюшку. Любила Нина свой огород, всегда душа радовалась, когда летом на столе стояли свежие овощи. И дочке в город можно свои натуральные продукты передать.
Но не успела она дойти до калитки, как из-за угла вынырнула Варвара Матвеевна. Похоже, поджидала
— Нина, постой. Мне важное тебе что-то сказать надо!
Нина остановилась, хотя общаться с неприятной соседкой не было никакого желания.
— Что случилось, Варвара Матвеевна?
Соседка огляделась по сторонам, будто боялась, что их подслушают. И тихим зловещим шепотом сказала.
— А то и случилось, что у нас в Благодатном ведьма завелась!
Нина смотрела на старую женщину и была, мягко говоря, в шоке.
— Что вы говорите? Какая ведьма?
Варвара Матвеевна прищурила свои и без того маленькие глазки.
— Я тебе врать не буду. А ты послушай старших да меры прими. Соседка твоя, Вера Ивановна – точно ведьма.
Нина внутренне выдохнула. Чтобы Вера Ивановна ведьмой была, в это она не поверит, а послушать интересно.
— И почему это вы так решили? Чего она у нас тут наколдовала?
— А того! Не смотри, что тихая да смирная, а она у меня огород сглазила. А дело было так. По доброте душевной отдала я Верке прошлой весной остатки капустой рассады. Хорошая была рассада, крепкая, ну, может пару корешков хиленьких, так ведь бесплатно дают, радуйся. Вера, правда, и не просила, но вот осталось рассада у меня, не выбрасывать же. И что ты думаешь, в том году у меня капуста так и не выросла, да и вообще никакого урожая не было. Не иначе, это Верка сглазила, а кто ещё?
Нина слушала злую бабку и диву давалась, как она могла огворить хорошего человека. Но вида не подавала, только кивала головой.
— И знашь чё? У самой-то Верки такие кочаны в прошлом году вымахали, что она по осени их на тачке возила. Я все видела, от злости аж зубами скрипела. И вообще, Верка эта явно колдует у себя в огороде, а то как же у нее все так прет, как на дрожжах, в то время как у других то сохнет, то вредители нападают.
— Ну что вы, Варвара Матвеевна. Соседка моя обычная женщина.
А Варвара не унималась.
— Ох, не проста эта Верка! Помяни моё слово. Все у нее не как у людей. Грядки какие-то странные сделала из досок. Я как-то из-за забора глянула, а они на могилки кладбищенские походят. Тьфу-тьфу-тьфу! — Варвара трижды плюнула через левое плечо — А эти ее шпалеры навороченные и шланги по всему огороду, как змеи. Ужасть! А ты видала, как эта Верка выглядит? Ей уж семьдесят, а она как коза молодая по огороду скачет. Да нарядная. Ну, разве нормальная огородница пойдет в красивом комбинезоне в огород? Там же грязь, земля. А эта вырядится как на праздник, да еще и сапожки свои красные наденет. Ох, не проста Верка. Точно, ведьма!
Варвара Матвеевна понизила голос и продолжила.
— Я ей, конечно в открытую высказать обиду в лицо не могу. Мало ли, ещё и её на меня порчу наведёт. Ведьма! А вот верные способы защиты от дурного глаза использую у себя в огороде. Посадила за калиткой космею, на забор с обратной стороны повесила круглое зеркало, чтобы сглаз отражать. А еще в овраге возле Веркиного огорода посадила выкопанный в поле чертополох - верное средство, чтобы ведьму силы лишить. Я даже выписала по почте у одной ясновидящей мощный оберег от сглаза, и охранные обряды делала. Да только все без толку - и нонче в огороде ничего не всходит. Семена только из земли проклюнутся и тут же гибнут, рассада чахнет и в рост не идет, земля растрескалась, как в бесплодной пустыне. Я уж и не знаю, что делать, как бороться с ведьмой-соседкой… Ты уж, как социальный работник, сходи, посмотри, чего она там колдует. Меры прими. А то так все без урожаю тут останемся.
***
После разговора с Варварой Матвеевной Нина, не заходя к себе домой, сразу пошла к Вере Ивановне. Она как раз на огороде копалась, рыхлила землю между стрелками только проклюнувшегося лука.
— Здравствуйте, Вера Ивановна! А я к вам с такой историей. На вас тут Варвара Матвеевна жалуется.
- Ой, Ниночка, я уже не знаю, как себя вести с этой Варварой. Она так странно себя ведет. Раньше мы с ней дружно жили, а теперь она даже не здоровается со мной. Вчера смотрю, идет мимо моего дома, руками какие-то знаки творит, фигу мне показывает да еще и плюется. А еще, представляешь, посадила под нашей калиткой куст чертополоха. Мне не жалко, пусть сидит, даже симпатично, только что на нее нашло? Мы раньше с ней душа в душу жили, она ко мне частенько забегала в гости, новостями обменивались. Только в прошлом году она мне рассаду капустную всучила, а та сразу погибла вся, наверное чем-то болела. Так я потом на рынке купила рассаду. Знаешь, какие кочаны вымахали. А у Варвары, кстати, так ничего и не выросло, даже жалко её.
Нина смотрела на добрую соседку со скептической улыбкой.
- Ох, Вера Ивановна, какая вы всё-таки добрая и наивная. Семьдесят лет уже, а все в людях только хорошее хотите видеть. А люди-то в жизни всякие попадаются, и злые, и завистливые. Варвара Матвеевна про вас говорит всем, что вы ведьма и ее огород сглазила.
Вера Ивановна от удивления аж рот открыла.
- Я сглазила? Да как ей такое в голову пришло?
- Вот так и пришло. Зависть она такая. Что это - у вас все растет в огороде, а у нее нет? Рассаду брала? Брала. У нее всё сдохло, а у вас растет, значит, сглазила. Есть такие люди, которые в своих бедах винят других, а еще и потусторонние силы приплетут. Им проще поверить в сглаз, в ведьму и нечистую силу, чем подумать, где они сами ошиблись.
- А знаешь, Нина, у меня есть предположение, почему у Варвары огород хуже стал. Она в прошлом году весной машину земли купила. Я еще удивилась, что недорого с нее взяли. А потом поняла, что это земля со старых теплиц. Я так не рискую, в этой земле чего только не привезут, и болезни непонятные, и химии вагон. Может чем она огород и заразила. А я, значит, ведьма, сглазила.
Вера Ивановна расстроенная села на садовую лавочку и тяжело вздохнула. И что теперь делать? Как соседке доказать, что она не при чем?
- Да не переживайте вы так! Просто поймите, для всех хорошей не будешь. Ну, придумала соседка себе страшилку, сама в нее поверила и мучается. Вас с этого ни холодно, ни жарко. С людьми случается то, во что они верят. А вы не принимайте эту историю близко к сердцу. Людям злым ничего не докажешь, а сердце-то оно может и не выдержать.
***
Нина возвращалась домой от Веры Ивановны с тяжёлыми мыслями. В голове крутился разговор с Варварой Матвеевной — её зловещий шёпот, её маленькие глазки и уверенность в том, что Вера Ивановна — ведьма.
«С людьми случается то, во что они верят», — повторила про себя Нина. И вдруг поняла: это ведь про всё. Про Веру и Варвару, про жизнь, про неё саму.
Варвара Матвеевна — она же не злая от природы. Она просто несчастная. У неё ничего не растёт, ей кажется, что мир против неё, и она ищет виноватых. Проще обвинить соседку в колдовстве, чем признать, что сама купила плохую землю или что-то сделала не так. Варвара живёт в своём маленьком мире, где всё делится на «чёрное» и «белое», на «своих» и «чужих», на «ведьм» и «жертв». И этот мир с каждым годом становится всё уже и уже.
А Вера Ивановна — другая. Она потеряла мужа, но не ожесточилась. Она не злится на Варвару, а пытается понять: «Мы же раньше душа в душу жили». Она видит в людях хорошее, даже когда они показывают ей фигу за спиной. И, может быть, поэтому у неё и растёт всё в огороде. Потому что она сажает семена с любовью, а не с завистью. Потому что земля чувствует, когда к ней прикасаются добрые руки.
Нина остановилась у своей калитки и посмотрела на небо. Оно было чистым, весенним, с редкими облаками, которые медленно плыли куда-то на запад. Вдруг ей стало легко и спокойно. Она подумала о том, как хорошо, что она не такая, как Варвара. Что она умеет радоваться за других. Что у неё есть Коля, есть работа, есть этот дом и огород, который она когда-то ненавидела всей душой, а теперь... теперь он стал частью её жизни. Частью её самой.
«Как же это смешно, — подумала Нина, открывая калитку. — Я столько лет боролась с огородом, а теперь не представляю без него жизни. Наверное, это и есть взросление — когда перестаёшь сопротивляться тому, что тебе дано, и начинаешь видеть в этом смысл».
Она прошла в дом, переоделась в старые джинсы и резиновые сапоги, и вышла в огород. Земля уже подсохла, но ещё была влажной и мягкой — идеальной для посадки. Нина взяла лопату и грабли, прошлась по грядкам, которые уже вскопала на прошлой неделе. Сегодня она планировала посеять морковь и зелень.
Она села на корточки, взяла в руки горсть земли и вдруг замерла. Пальцы помнили эту землю. Тёплую, рассыпчатую, пахнущую прелью и весной. И вместе с этим запахом пришли воспоминания из детства и юности, когда огород был для неё наказанием, а не радостью.
***
«Как я его не-на-ви-жу!» — думала еще лет десять назад Нина каждый раз, выходя летом в огород. Одно упоминание о грядках вызывало у неё нервный тик и содрогание! И ладно бы она была лентяйкой-белоручкой — так нет же, Нина являлась образцом идеальной хозяйки, в доме ни пылинки, всегда полный стол еды. Но огород вызывал в ней жуткое отторжение и злость.
Корни этой ненависти уходили в детство, когда на летних каникулах хотелось побегать, поиграть, а мать загоняла с утра в огород: «Пока большую грядку не прополешь, на речку не пущу!» И так каждый день: прежде чем с подружками поиграть, нужно было десять рядков картошки окучить, собрать вонючих колорадских жуков, вечером маленький огород лейками полить да малину обобрать. Про картошку лучше не вспоминать — это был реальный ужас: двадцать соток! И не отвертишься — нужно же родителям помогать с хозяйством, ведь это были голодные девяностые, когда огород реально кормил.
Конечно, хватало времени и для летних игр, но Нине в детстве казалось, что она целыми днями изнывает на грядках — детская психика так устроена. Ещё тогда, в детстве, она четко для себя решила: «Вырасту, никакого огорода у меня не будет! Вот пусть хоть что говорят и пусть хоть кто заставляет, никогда я больше в грядках ковыряться не буду!»
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
Когда Нина вышла замуж, оказалось, что Алексей — мужик хозяйственный. И тут нашла коса на камень. Муж не представлял жизни без огорода. Как это — жить в деревне и овощи в магазине покупать? В них же сплошная химия, да и вкус пластмассовый, помидоры в рот не возьмешь.
На все увещевания мужа Нина категорически не хотела в его огород заходить. Алексей по максимуму устроил свой огород так, чтобы на нём не надо было упахиваться: сам копал и формировал грядки, сам выращивал рассаду и сеял всё по весне, соорудил удобную систему полива, дорожки между грядок выложил досками. Только и просил Нину, чтобы она прополку на себя взяла, потому что у него спина больная, а ещё он своими большими пальцами всё норовил выдрать нежные ростки овощей.
В первый год чуть не развелись из-за этого. Нина буквально истерики закатывала, мол, пусть этот огород зарастёт к чертям, но она на грядки не выйдет. Алексей в тот год с грехом пополам смог поддерживать огород в порядке, что-то там полол, но действительно много нужного выдрал нечаянно. Урожай собрал, но не такой, как рассчитывал.
На следующий год Нина собрала волю в кулак и договорилась с мужем, что, так уж и быть, будет заниматься прополкой на грядках, а за это он свозит её в санаторий в Тюмень. Он согласился.
Сидя на грядках и выдёргивая мерзкие сорняки, Нина под нос напевала известную песенку: «Море зовёт… Волна поёт… А я такая в огороде».
Да, это занятие всё ещё поднимало в ней неприятные воспоминания, и каждый раз, выходя в огород, Нина ворчала и бухтела. Но, всё же, она признавала тот факт, что домашние овощи вкуснее магазинных. И зимой неплохо было достать баночку огурчиков и помидоров, да и квашеная капуста всегда в ходу.
Кстати, заготовки на зиму Нина делала с удовольствием и получала эстетическое удовольствие, глядя на ровные ряды разноцветных баночек в подполе. «Алёша прав, покупать овощи для закруток — последнее дело. Ладно, пусть сажает свой огород, я, так уж и быть, помогу. Но надо его уговорить, чтобы поменьше всего сеял, а то я так всё лето и буду проводить на грядках кверху попой».
Каждая следующая весна в их семье начиналась с одного и того же диалога с мужем.
— Так, дорогой, ты помнишь, как в прошлом году насеял зачем-то всего помногу? В этом году давай сократим посадки. Хватит уже всё лето горбатиться на огороде. У самого же спина болит. Поберечься надо. Да и кому столько выращивать? У нас дочка одна, нам троим столько всего и не съесть.
Алексей соглашался, но тут же предлагал:
— Ну, хорошо, уговорила! Не буду всё засаживать как в прошлом году. Но ведь зеленюшка к столу нужна? Не поедешь же в город за петрушкой, люди засмеют.
— Ладно, зеленюшку посади.
— А маленькую грядочку морковки? Чтобы уже в конце июня с грядки хрумкать. На хранение пары вёдер хватит.
— Уговорил, морковку тоже можно, но только маленькую грядку! Но больше ничего. Слышишь! Хватит корячиться всё лето на грядках. Меня уже соседи скоро станут узнавать только по нижней части спины.
— Да я молчу, молчу! Конечно, больше ничего не надо. Только сама же пожалеешь, когда к соседке пойдёшь побираться, молоденькую картошку просить. Надо-то всего гнёзд пятьдесят посадить. Это же не пятьдесят соток, как раньше.
— Да чтоб тебя! Ладно. Картошку тоже можно. Но, чур, только пятьдесят гнёзд!
— Честное пионерское, что больше ничего не посажу! Вот только…
— Что ещё? Сколько можно надо мной издеваться?
— Пару кустиков кабачков бы надо. И тыкв. Сама подумай, как без тыкв-то? Чтоб были! Красиво же. И ещё пару подсолнухов!
В общем, всё по классике: гнев, отрицание, торг, депрессия, посадка кабачков.
Но ещё через пару лет такого весеннего торга и летней депрессии Нина стала замечать за собой, что ближе к весне поглядывает в сторону садовых магазинов, в интернете нет-нет да полюбуется на красивые фото ухоженных огородиков.
В какой-то момент она поймала себя за необычным занятием — она САМА пикировала рассаду помидоров в отдельные стаканчики и при этом мурлыкала какую-то песенку. «Что? Это я что ли тут добровольно с землёй вожусь? Да быть не может!»
И уже лет через пять Нина дневала и ночевала на грядках. Она, неожиданно для себя, стала получать удовольствие от монотонной работы с землёй. Ей нравилось, что на их огородике всё было удобно и продумано, а не так, как в её детстве. Нравилось, что грядок было меньше, а урожай вырастал богаче. Она с восторгом фотографировала натюрморты из свежих овощей и делилась фоточками в соцсетях.
И стала Нина настоящей огородной фанаткой.
***
Нина отряхнула руки от земли и улыбнулась своим мыслям. Вот она сидит на корточках, в старых джинсах и резиновых сапогах, держит в руках пакетик с семенами моркови и чувствует себя совершенно счастливой. Никакой ненависти. Только тихая радость от того, что земля — тёплая, мягкая, готовая принять семена. Что скоро появятся зелёные ростки, потом — первая морковка, сладкая и хрустящая. Что она сможет отправить дочке Маринке пучок свежей моркови и сказать: «Это с моего огорода, внуку передай».
Кто-то скажет, что она смирилась с действительностью, а кто-то пошутит, что с возрастом её потянуло ближе к земле. Но Нина знала: ненависть часто для нас переходит в любовь. Главное — не сопротивляться этой любви, а позволить себе быть счастливой здесь и сейчас.
Она взяла семена, сделала пальцем неглубокие бороздки и начала сеять. Ровно, спокойно, с любовью. Как учила её когда-то мать, на которую она ворчала за эти грядки. А теперь — благодарила. За то, что научила землю чувствовать. За то, что передала эту любовь, даже если тогда она казалась наказанием.
«Вот так и живём, — подумала Нина, засыпая бороздки землёй. — От ненависти до любви — один шаг. Или одна жизнь».
***
Нина уже заканчивала второй ряд, когда в кармане завибрировал телефон. Она вытерла ладонь о джинсы, достала трубку и улыбнулась, увидев на экране имя Коли.
— Привет, труженица! — раздался в трубке его хрипловатый, весёлый голос. — Как дела? Я тут сижу, смотрю в окно, а на улице такая благодать! Прямо руки чешутся что-то делать. Ты где?
— В огороде, — ответила Нина, прижимая телефон плечом к уху и продолжая разравнивать бороздку. — Морковь сею. И зеленюшку. Представляешь, наконец-то земля подсохла, и я могу заняться посадками!
— Одна? — в голосе Коли послышалась лёгкая укоризна. — Я же говорил, что приеду и помогу. Ты у меня всё сама да сама. Дай хоть что-то сделать для тебя.
Нина рассмеялась. Она уже привыкла к его заботе, но каждый раз, когда Коля предлагал помощь, внутри разливалось тёплое, почти щекочущее чувство.
— Коль, ты городской. Ты вообще когда-нибудь в огороде работал?
— А вот и бывал! — гордо ответил он. — У моих родителей всегда была дача. Я с детства знаю, что такое грядки. И морковь сажать умею. И картошку окучивать. И даже крапиву полоть! Так что не сомневайся, я тебе пригожусь.
— Ну, приезжай, — сдалась Нина. — Я как раз заканчиваю бороздки. Поможешь разровнять и полить.
— Еду! — сказал Коля и отключился.
***
Через полчаса он уже стоял у калитки — в старых джинсах, растянутой футболке и кроссовках, которые явно не были предназначены для огорода. В руках он держал две бутылки воды.
— Орудие труда привёз, — он поднял бутылки, — и себя самого. Ну, показывай, что тут у тебя.
Нина провела его на огород. Солнце уже клонилось к закату, но было ещё достаточно светло. Земля пахла весной и свежестью, в воздухе кружились первые мошки.
— Вот здесь я уже сделала бороздки. Осталось разровнять и посеять, — показала она. — Хочешь попробовать?
Коля взял у неё из рук семена, присел на корточки и начал аккуратно, почти профессионально, раскладывать семечки в бороздке.
— Ого! — удивилась Нина. — А ты и правда умеешь!
— Я же говорил, — улыбнулся он. — Дача — это святое. Моя мама гоняла меня по грядкам всё лето. Я даже помню, как она учила меня сажать морковь: «Семечко не заглубляй, сынок, а то не взойдёт». И я запомнил.
Они работали молча, но это молчание было наполнено чем-то большим, чем слова. Коля быстро разровнял бороздки, Нина засыпала семена землёй. Потом он взял лейку и начал поливать, а Нина стояла рядом и смотрела на него. Солнце мягко освещало его лицо, делая его моложе и светлее.
— Ну, вот и всё, — сказал Коля, ставя лейку на землю. — Теперь ждём всходов. Пойдём, я инструменты уберу.
Они зашли в сарай. Внутри было полутемно, пахло сухой землёй, старой древесиной и чем-то ещё — может быть, прошлым летом. Нина поставила грабли в угол, Коля повесил лейку на крючок.
И вдруг он повернулся к ней.
— Нина, — сказал он тихо, — ты даже не представляешь, как я люблю смотреть на тебя, когда ты работаешь. Ты такая... настоящая.
Он шагнул к ней. Она подняла глаза, и в его взгляде прочитала то, что уже научилась узнавать за эти недели. В сарае было тихо, только слышно было, как где-то за стеной поёт птица.
Он обнял её за талию и притянул к себе. Она чувствовала, как её руки пахнут землёй, как волосы растрепались, а на щеке — след от земли. Она была потной, уставшей, грязной — и совершенно счастливой.
— Ты такая красивая, — прошептал он и улыбнулся.
— Ой, не смеши! Я же чумазая в земле вся — усмехнулась она.
— И я чумазый, — ответил он. — И мне плевать.
И он поцеловал её. Осторожно, нежно, как будто она была самой хрупкой вещью в мире. И в этом поцелуе было всё: и весна, и земля, и солнце, и их прошлое, и их будущее.
Она обняла его за шею, прижимаясь к нему всем телом, и вдруг поняла: она чувствует себя так, будто ей снова восемнадцать. И даже лучше. Потому что в восемнадцать она не знала, что такое настоящая любовь, а сейчас — знает.
— Коля, — выдохнула она, отрываясь от его губ. — Мне даже не верится, что я влюбилась. Как девчонка.
Он рассмеялся, его глаза блестели в полумраке.
— А я влюблён ещё сильнее, — сказал он. — И мне наплевать, сколько нам лет. Нам двадцать пять, Нина. Всегда двадцать пять, когда мы вместе.
Он снова поцеловал её, и в этот момент в сарае разлился солнечный свет — это закат пробился сквозь щель в двери.
Они стояли в сарае, глядя на огород, на тёплые бороздки, в которых уже лежали семена. Скоро они прорастут, появятся первые зелёные ростки, потом морковь — сладкая, хрустящая, пахнущая летом. Так же, как их любовь — она тоже прорастала, медленно, но верно. Из земли, из прошлого, из боли — в новую жизнь.
И Нина поняла: она никогда не была так счастлива. Даже в юности, когда всё казалось легко и просто. Сейчас было иначе. Сейчас была настоящая жизнь. И она была рядом.
Продолжение следует...
Это 9 глава романа "Благодатное"